Трудно ли писать иконы?

Что надо знать, приступая к написанию иконы? Насколько это трудная задача? Где этому научиться и как готовиться к такой работе? Алла Мельниченко, — художник и иконописец согласилась ответить на вопросы Бобруйского священника-блоггера Алексея Болотова.

 Здравствуйте, Алла! Как Вы пришли к иконописи? Некоторые люди чувствуют непреодолимую тягу к срисовыванию святых ликов. Например, в 90-х годах я ездил в Светлогорск к мироточивой иконе Николая чудотворца, вырезанной из доски одним заключенным. В прошлом году видел рисунок, точнее — список иконы Божьей Матери в бобруйской колонии, нарисованный на наволочке от подушки простым карандашом. Смотрелось очень интересно и необычно. Вкратце, расскажите о Вашем пути к этому занятию.

— Именно так у меня и было – непреодолимая тяга к написанию святых ликов, которая проявилась довольно осознанно, примерно, в году 1991, после рождения сына. В то время на меня имело довольно сильное воздействие творчество нашего белорусского художника Александра Исачёва. Можно по-разному относиться к его творчеству, но то, что творчество Исачёва уникально и знаково для нашей белорусской культуры, думаю, отрицать нельзя. Так вот, первые мои работы были подражанием Исачёву, но не в смысле копирования. Исачёв изображал мир духовный так, как он ему являлся (у него были видения). Первые мои картины в этом направлении были далеки от иконописания, но, скорее, представляли выражение моёго внутреннего состояния на тот момент. Для меня возможность писать образа для храмов тогда была самым сильным и несбыточным желанием.  В 1996 году, прихватив пару своих работ, я, преодолевая страх и робость, пришла на приём к Владыке Петру, тогда епископу Туровскому и Мозырскому. После краткой беседы со мной, ознакомившись с принесёнными мною работами, Владыка Петр попросил написать образ Афанасия Брестского и дал образец этой иконы. С этого и началось наше с Владыкой сотрудничество , которое длится и по сегодняшний день. Он был моим первым наставником на трудной стезе иконописания. Именно Владыка Петр сказал мне о том,  что недопустимо писать святые образа, не будучи воцерковлённым человеком.

— Возможно, Вы были в поиске ответов на внутренние вопросы: для чего я живу, кому нужны мои работы, мое творчество?

— “Кому нужны мои работы, мое творчество?” Знаете, о. Алексей, как ни странно, этот вопрос я себе никогда не задавала, он не представлялся мне важным. Самым важным для меня всегда было моё внутреннее сильное желание и возможность писать святые лики. “Для чего я живу?” Ответ на этот вопрос я получила позднее, после того, как начала посещать храм и причащаться.

— Как влияют эти работы на Вас и других людей? Намоленные многими годами образы,  будто лампочки освещают человека невидимым светом. А есть ли подобный свет у новой иконы? Или эта способность проявляется после освящения иконы иереем? Какие интересные моменты, связанные с таким воздействием, Вы встречали в своей практике?

— Думаю,  этот свет появляется именно после освящения образа. Помню в этой связи слова Владыки Петра, епископа Друцкого, о том, что после освящения каждого образа меняется и выражение лика изображённого на иконе святого, несомненно, здесь имеет место некое таинство.

— Простите, но говорить о воздействии моих икон на зрителя я не считаю возможным. У каждого из нас свои, внутренние, глубоко личные переживания, и я уверена, что они, в том или ином виде, появляются у каждого человека при созерцании святых ликов.

— Согласен с Вами. До освящения — это благочестивое изображение. После прочтения молитв и окропления святой водой — это уже «окно» в духовный мир, через которое изливается благодать Божия на молящегося человека. Особенно мне интересен факт теплоточения, когда от образа исходит теплая волна. Я об этом слышал, но ни разу не видел.

— Я тоже слышала от своих знакомых прихожан о подобных явлениях. Тёплую волну скорее можно почувствовать, чем увидеть, это как бы прилив некой силы, исходящей от определённого образа…которая, как магнит, притягивает к этому образу.

— Расскажите, как начинается работа над образом? Ваши иконы – это ответ на просьбу священнослужителей, мирян: для храма или для домашней молитвы? Лики святых прописываются по строгим правилам; что важнее: вдохновение или творчество, для Вас, как художника?

— Сейчас, в большинстве, случаев именно так у меня и получается,  мои иконы – это ответ на просьбу священнослужителей, мирян, для храма или для домашней молитвы.

И вот тут важный момент, икона ни в коем случае не должна являться результатом  свободного творчества художника, но только  точной копией, списком, имеющегося образца. В иконографии существуют твёрдые правила, каноны, образцы, установленные издавна, и их обязан придерживаться каждый иконописец. Но бывают исключения. Например, в прошлом году мне пришлось создавать новый образ священномученика Алексия Могильницкого, канонизация которого произошла 21 ноября 2010 года у нас в Туровской епархии. У меня была прижизненная фотография о. Алексия, по которой я и создавала образ. Кстати, мне пришлось писать пять образов этого святого, удивительно, но все они отличаются один от одного.

— Те лики, которые представлены на Вашей страничке в Интернете поражают своим внутренним теплом. Чувствуется, что автор вкладывает свою душу. И, наверно, каждая работа уникальна, даже, если это несколько списков одного образа? Для Вас, Алла, иконопись – это ремесло (в лучшем значении этого слова) или предназначение свыше?

— Да, о. Алексей, в моём случае именно так, каждый список получается уникальным, отличным от предыдущего. Однажды я обратилась по этому поводу к Владыке Петру, и он мне ответил, что всякий раз Дух Святой по-разному проявляет себя в каждом новом образе. Ремеслом для меня иконопись никогда не была, скорее, второе. Если возможно, то я употреблю следующее сравнение, иконопись для меня это своего рода “внутреннее выгорание”, состояние,  когда все силы, душевные и физические, отдаются на создание образа.

— Не только иконы, но и другие произведения выходят из Вашей мастерской. Изменились ли картины на мирские темы, после того, как Вы начали создавать иконы?

— Да, о. Алексей, я работаю в разных направлениях: графика, живопись, портрет, пейзаж на бересте, жанровые работы. Но последние годы я всё меньше уделяю внимания этим видам искусства, хотя и не забросила их полностью, но всецело посвящаю себя иконописанию. Бывают заказы на выполнение портрета, а по весне  так и тянет изобразить букет душистых ландышей или сирени!

— Кстати, Ваши натюрморты смотрятся интересно — та же сирень или ландыши!

— Спасибо!

— Скажите, насколько трудна работа иконописца?

— Очень трудна, особенно для женщины. Буду откровенна, иногда приходят мысли и вовсе оставить, но потом осознаю, что это искушения от моего маловерия и малодушия…

— Алла, помогают ли Вам в этой работе другие люди? Может быть, это друзья или родные, которые делают подготовительную работу, или же всё от начала и до конца в Ваших руках?

— Ой, всё на мне! Начиная от приготовления доски, а доски бывают разных размеров и веса,  и заканчивая наложением лака.

— Где можно научиться иконописи?

— Я знаю, что у нас в Белоруссии иконописи обучают в Минске, в Доме Милосердия, и в Витебске при семинарии.

— В какой технике выполнены Ваши работы? Барколабовская была написана на дереве, Юровичская в кафедральном соборе – на холсте. Приходилось ли писать по золоту и насколько это сложнее? Мне приходилось видеть эти специальные листки сусального золота, которое используется для изготовления основы иконы. Нужны ли в этом случае особые краски? И какие материалы используете Вы в своих работах? Кратко расскажите о этапах пути иконы от доски или холста до стены храма.

— Я работаю в разных техниках: маслом, акварелью,  поливинилaцетатной темперой. Пригодилось писать и яичной темперой  с применением пигментов, но эта техника требует очень много дополнительной подготовительной работы, а это не всегда возможно, особенно, когда нужно быстро написать образ. Мне нравится поливинилацетатная темпера. После нанесение на неё олифы (льняного, осветлённого масла), краски становятся сочными и чистыми. По золоту мне писать не приходилось, это очень сложная техника и, насколько мне известно, современные иконописцы редко пишут образа по золоту. Обычно золотят перед началом работы только нимб и фон иконы вокруг изображаемых святых.  По золоту же пишут только темперой. Сейчас многие иконописцы пишут образа  маслом. У меня большой опыт работы масляными красками и скажу откровенно – для иконы они нежелательны, тяжеловаты  и глуховаты. Сама я  почувствовала и осознала эту разницу после того, как перешла на темперу. На доску перед началом работы обычно наклеиваю тонкую ткань, в моём случае это марлевый отрез, промазываю жидким клеем с мелом, а затем накладываю 4-5-6 слоёв левкаса (смесь клея, мела и олифы в определённых пропорциях). По окончанию шлифую нaждачной бумагой. Холст тоже сначала проклеивается несколькими слоями клеевого раствора, затем наносится несколько слоёв  специально приготовленного грунта.

— Довольно сложный и трудоемкий процесс. И от качества этого подготовительного этапа зависит конечный результат и, соответственно, жизнь иконы,- что бы не потрескалась.

— Здесь большую роль играет практика, наработки в течение нескольких лет. Ну, а в начале иконописания у меня, конечно, бывали разные результаты! К слову, очень важно качество выбранной для иконы доски! Она должна быть изготовлена из совершенно сухого дерева и добросовестно склеена. Наличие шпонок (деревянных вкладок по торцам доски или с тыльной её стороны) обязательно!

— В детстве, собирая марки с картинами известных мастеров, я не мог понять, почему они по-разному показывают каких-то исторические события. Только, придя в Церковь, для меня открылся смысл картин, изображающих библейскую историю. Скажите, Алла, по Вашему мнению, надо ли человеку иметь гуманитарное или мирское художественное образование, что бы понять глубину мысли автора, заложенную в работу (будь то икона или портрет соседского мальчика)? Или же хватит просто эмоционального переживания, вызванного полотном? Такое переживание я в свою бытность, испытал от картины Ивана Айвазовского «Волна» в Русском музее тогдашнего Ленинграда. В жаркий летний день, от этой картины во всю стену, на меня дохнуло прохладой и легким бризом. Это сногсшибательное впечатление запомнилось на всю жизнь.

— о. Алексей! Вы абсолютно правы! Самое главное – это эмоциональное переживание, и оно совершенно не зависит от гуманитарного или  художественного образования, ибо это понятия разного порядка. Человек, имеющий мирское художественное образование, способен оценить технику мазка, правильность построения композиции, перспективы и т. д., но не испытать восторга и погружения в образ. Для этого, по-моему мнению, необходима чуткая душа созерцателя…

— Нашли Вы свою технику письма? Ведь каждый автор имеет свой почерк и невольно он просматривается в картине.

— Думаю, что нашла, но не вырабатывала её специально. Это невозможно.  Техника каждого мастера проявляется в каждой его работе интуитивно, спонтанно и неосознанно.   Владыка Стефан неоднократно мне говорил, что мои образа всегда узнаваемы.

— Совершенно согласен с мнением владыки.

— Присутствует ли творческое озарение в работе на иконой? Если да, то можно ли его вызвать принудительно, как-то настраиваясь на работу, допустим, читая определенные молитвы (например, апостолу Луке, как первому иконописцу, изобразившему Пресвятую Богородицу)? И можно ли, приступать к работе, имея в душе непримиримость или обиду на окружающих?

— Я бы назвала это творческим жаром, упорным желанием максимально точно изобразить святой облик. Специально себя на работу не настраиваю. Утром и вечером обычно читаю молитвенное правило и перед началом работы над образом несколько раз произношу Иисусову молитву, иногда в процессе написания иконы читаю в голос  “Отче наш” и молитвы Богородице. Конечно, необходимо причащаться. Для меня одним из главных условий работы является уединение, тишина и отсутствие внешних звуков.  А это проблематично, так как живу и работаю в многоквартирном доме! Ни в коем случае нельзя прикасаться к образу, имея в душе непримиримость или обиду!

— Помню, как владыка Петр прибыл в кафедральный собор с двумя иконами – Юровичской и святителя Кирилла Туровского. Мы их освящали в Алтаре перед Литургией. После окончания богослужения, владыка представил эти иконы прихожанам. Один из казаков, – Владимир, рассказывал в последствии епископу, что накануне видел сон о присутствии трех святителей на этой Литургии. И когда вынесли эти образы, он понял, кто же были эти святители: святой Николай (в честь него собор освящался), святитель Кирилл Туровский, икону которого мы освящали и правящий архиерей – владыка Петр. Интересная история. Были ли у Вас похожие истории, связанные с написанными или, еще только находящимися в работе, иконами?

— Потрясающая история! Спасибо, о. Алексей, что поделились! Видений, связанных с моими иконами, у меня никогда не было, наверное, к счастью… …

— Какова ответственность иконописца за правильность, точность изображения? И были ли такие случаи, когда рукой мастера управлял Ангел, по-своему изображая конкретного святого?

— Ответственность, конечно, велика. Ведь на образ будут смотреть и этому образу будут молиться. Поэтому,  нужно как можно точнее воспроизводить оригинальное изображение и, желательно, брать за образцы более древние иконы.

Я думаю, ни один образ не создаётся без участия Свыше… Это всегда чувствуется потому, как идёт написание. Душа радуется, когда видишь результат своей работы, не сочтите за гордыню… И часто  я сама удивляюсь  написанному мною лику…

— Какие тенденции сейчас существуют в мире иконописи? Например, как часто просят написать «мерную» икону для родившегося малыша?

— Тенденции в мире иконописи? Мне сложно об этом судить.  Знаю, что наши иереи и миряне  предпочитают живописный, или академический, стиль иконного письма, он легче для восприятия современного человека. Что касается мерных икон, то для младенцев мне их писать не доводилось. Как–то мерная икона не особенно распространена у нас, возможно, мало кто знает о ней. Более востребованы местночтимые образа как отдельных святых, так и Богородичные, именные иконы.

— Ваш совет в вопросе выбора иконы для домашнего иконостаса.

— Конечно, иконы Спасителя и Богородицы. Я бы ещё советовала в домашнем иконостасе непременно иметь образ Николая Угодника.

— Для меня нет большой разницы между современной иконой и древней. И та, и другая являются святыней, перед которой мы возносим молитвы. И все же, видя перед собой с любовью выполненные образы святых, радуешься тому, что есть люди так замечательно умеющие писать эти молитвенные картины – иконы. Спасибо Вам, Алла, за это творчество! Благодарю за интересную беседу. Приятно было познакомиться! Успехов и Божьей помощи в этих трудах на благо Святой Церкви!

— Вам спасибо, о. Алексей, за интересные вопросы и интерес к моему творчеству! С самыми тёплыми пожеланиями к Вам и к посетителям Вашего блога,  Мельниченко Алла.

Добавить комментарий