Беларусь в исторической, государственной и церковной жизни

Беларусь в исторической, государственной и церковной жизни

Архиепископ Афанасий Мартос, инок Почаевской лавры
магистр православного богословия Варшавского университета,
бывший епископ Витебский и Полоцкий

2. Германско-советская война.

22 июня 1941 года Германия начала военные действия против Советского Союза. Неожиданные сильные атаки немецких аэропланов и танков по всей линии фронта парализовали сопротивляемость советских войск и заставили их отступать в глубь страны. Советская армия теряла десятки тысяч убитых, раненых и попавших в плен. В течение месяца ведения войны немецкие войска заняли всю Беларусь, большую часть Украины с Киевом и Балтийские страны. Белорусские города сильно пострадали от немецких налетов с воздуха. Железнодорожное сообщение было разрушено и бездействовало, вследствие чего городское население голодало. Беларусь представляла печальную картину разрушения.

Немецкие войска застали церковно-религиозную жизнь в Восточной Беларуси и в Украине в разрушенном состоянии. Епископов и священников не было, церкви были закрыты, переделаны в склады, театры, а многие разрушены. Монастырей не существовало, монахи разбрелись кто куда, многие умерли в ссылках и в тюрьмах. Но верующих было очень много.

В Минске, столице Беларуси, из 9 церквей уцелела только одна на военном кладбище за городом. Остальные переделаны и приспособлены для разных хозяйственных нужд. Три церкви: кафедральный собор, архиерейская церковь и собор возле железнодорожной станции были снесены. Католические храмы сохранились, но в кафедральном был архив, а в другом- кино. Богослужений в городе не совершалось уже много лет.

 

3. Начало организации Церкви в Восточной Беларуси.

С приходом немецких войск верующие принялись за восстановление разрушенной церковной жизни. Немецкие военные власти помогали в этом с расчетом на приобретение народной симпатии. Находились священники, которые многие годы скрывали свой сан, опасаясь преследования. Немцы выдавали им удостоверения, дающие право беспрепятственно совершать богослужения и исполнять пастырские обязанности в условиях военной оккупации. Верующие принимали священников с любовью, отстраивали полуразрушенные церкви, украшали их иконами, приносили церковно-богослужебные предметы и книги, которые бережно хранили у себя дома от взора безбожников и гонителей веры. Богослужения начали совершаться в переполненных храмах. Священников было весьма мало, а нужда в них была велика. Нива Божия созрела, но делателей на ней не хватало. Священникам приходилось совершать таинство крещения детей и взрослых десятками в один раз. Это было второе крещение Руси, как бы новое возрождение православной веры на всех просторах Восточной Беларуси.

Во второй половине сентября 1941 года в Минск приехал епископ Венедикт из Жировицкого монастыря для организации церковной жизни. Ему было необходимо получить разрешение немецких властей, в чем ему помог начальник Минского округа Радыслав Островский. Епископ Венедикт обсудил с Островским все вопросы, касавшиеся организации церковной жизни в Беларуси, которая по требованию Островского должна была проводиться в национальном белорусском духе, а новые епископы должны были быть белорусской национальности.

При посредстве Р. Островского епископ Венедикт получил из Генерального комиссариата Беларуси (военно-гражданская немецкая оккупационная власть) письмо на имя митрополита Пантелеймона Рожновского от 3 октября 1941 года, в котором были указаны следующие условия: а) Православная Церковь в Беларуси руководствуется святыми канонами, а немецкая власть не вмешивается в ее внутреннюю жизнь; б) Православная Церковь в Беларуси должна называться: «Белорусская Автокефальная Православная Национальная Церковь»; в) проповедь, обучение Закона Божия и церковное письмоводство должны вестись на белорусском языке; г) назначение епископов, благочинных и священников не должно производиться без ведома немецкой власти; д) должен быть представлен статут «Белорусской Православной Автокефальной Национальной Церкви»; е) богослужения должны совершаться на церковно-славянском языке.

Митрополит Пантелеймон и епископ Венедикт устроили официальное заседание, на котором постановили: а) принять к руководству и исполнению условия, представленные в письме Генерального комиссариата Беларуси; б) перенести резиденцию митрополита из Жировицкого монастыря в столицу Беларуси — гор. Минск; в) открыть духовную семинарию для обучения кандидатов в священный сан; г) присвоить митрополиту Пантелеймону титул: «Митрополит Минский и всея Беларуси». Протокол заседания озаглавлен «Акт № 1 деяния Собора Епископов Белорусской Православной Церкви от 6 октября 1941 года». Протокол подписали: митрополит Пантелеймон и епископ брестский Венедикт. Впервые в истории Беларуси Православная Церковь в этом крае официально в акте православной иерархии названа «Белорусской». По содержанию этого протокола было послано ответное письмо Генеральному комиссариату.

Закрепив свое легальное положение, митрополит Пантелеймон командировал епископа Венедикта в Гродно для управления приходами Гродненщины, присоединенной германским правительством к Восточной Пруссии, а в Минск назначил с западных областей Беларуси священников: Иосифа Балая настоятелем Екатерининской церкви и Иоанна Кушнира настоятелем кладбищенской церкви. Последний был магистром богословия. Им было поручено заняться организацией церковной жизни и приготовлениями к переезду митрополита в Минск. Иеромонах Владимир, привезенный немцами, уже служил здесь. Они начали налаживать церковную жизнь в Минске, но в этом отношении в других городах Восточной Беларуси дело обстояло плохо, так как там не было духовенства.

 

4. Хиротония новых епископов.

Митрополит Пантелеймон и епископ Венедикт отлично понимали, что им двоим тяжело обслуживать иерархически всю Беларусь. По рекомендации белорусских деятелей из Варшавы и по своему разумению они решили посвятить в сан несколько епископов для Восточной Беларуси. Кандидаты были указаны, но они находились за пределами Беларуси. Митрополит Пантелеймон послал им приглашения прибыть в Беларусь для служения Церкви в епископском сане.

Первым кандидатом был архимандрит Филофей Нарко, проходивший церковное служение в Варшаве в юрисдикции митрополита Варшавского Дионисия. Митрополит Дионисий отпустил архимандрита Филофея. Епископскую хиротонию совершили в Жировицком монастыре 23 ноября 1941 года митрополит Пантелеймон и епископ Венедикт. При наречении Филофею дали титул епископа слуцкого, викария Минской митрополичьей епархии. После этого торжества 30 ноября состоялся отъезд митрополита Пантелеймона и епископа Филофея в г. Минск на постоянное жительство. В Минске открывалось пред ними широкое поле деятельности, но вместе с тем их ожидали и большие скорби.

Политическим белорусским деятелям было известно, что митрополит Пантелеймон придерживается строго русских и монархических убеждений, поэтому к нему не было большого доверия. У них были свои взгляды на Церковь и на церковные дела, чисто политические, которые они хотели проводить в Церкви. Церковные интересы или религиозно-богослужебная сторона их не интересовали. При таком настроении конфликты с церковной властью были неизбежны, и они скоро возникли. Началось с того, что группа таких деятелей подала митрополиту меморандум, в котором изложила ряд требований для проведения их в жизнь. Митрополит принял меморандум, но выполнить его не мог без ущерба для Церкви. Тогда эти лица начали действовать через немецкие власти и добились того, что в начале февраля 1942 года Генеральный комиссариат Беларуси отстранил митрополита Пантелеймона от церковной власти и заставил его все дела передать своему викарию, епископу слуцкому Филофею, жившему с ним в Минске. Повод для недовольства дал сам митрополит, допустив некоторые ошибки в своих действиях и высказываниях. Этот печальный факт положил начало борьбе белорусских политических деятелей с православной белорусской иерархией, которая продолжалась и в последующее время.

С отстранением митрополита от власти церковные дела зашли в тупик. Необходим был созыв собора епископов для решения церковных вопросов, и митрополит его созвал. Из Гродно был вызван епископ Венедикт. Заседания собора начались 3 марта 1942 года. Участниками его были епископы Венедикт и Филофей под председательством митрополита Пантелеймона. С правом совещательного голоса приглашен архимандрит Афанасий, прибывший к этому времени из Холмщины по приглашению митрополита Пантелеймона на епископство. Первым было рассмотрение и утверждение проекта устава для Белорусской Православной Церкви, составленный архимандритом Афанасием по поручению митрополита Пантелеймона. Уставом предусмотрено было деление Беларуси на епархии. Собор постановил открыть шесть епархий: Витебскую, Гродненскую, Минскую, Могилевскую, Наваградскую и Смоленскую. На каждую из этих епархий постановлено назначить епископа, а именно: на Витебскую — архимандрита Афанасия с возведением в сан епископа с титулом «Витебского и Полоцкого», на Гродненскую — епископа Венедикта с присвоением титула «Гродненского и Белостокского», на Могилевскую — епископа Филофея с титулом «Могилевского и Мстиславльского», на Наваградскую — епископа Вениамина Новицкого, жившего на покое в Почаевской лавре на Волыни, с титулом «Наваградского и Барановичского», на Смоленскую — протоиерея Семена Севбо с пострижением его в монашество и посвящением в сан епископа с титулом «Смоленского и Брянского», Минскую епархию возглавил митрополит Пантелеймон, которому дан титул: «Митрополит Минский и всея Беларуси, священно-архимандрит Жировицкой Свято-Успенской обители». Заместителем митрополита избран епископ Филофей, как живший в Минске.

Для решения неотложных текущих дел был избран Синод в составе двух епископов: Венедикта и Филофея под председательством митрополита. Кандидатом в Синод намечен Афанасий, епископская хиротония которого состоялась в воскресенье 8 марта. Ему было поручено собором управление Наваградской епархией до времени прибытия избранного на эту кафедру епископа Вениамина. Кроме того, были сделаны постановления о необходимости открытия духовных семинарий в епархиях, об издании религиозной литературы и церковного журнала, о церковных печатях для приходов и проч. Вопрос об автокефалии церкви отложен до окончания войны и определения политического положения Беларуси. Этот собор имел большое значение для организации Белорусской Православной Церкви.

В конце соборных заседаний митрополит Пантелеймон возвел в сан архиепископа Венедикта и Филофея. Первого возвел по своему личному желанию, а второго — по требованию белорусских политических деятелей.

В течение собора был вызван в Минск и пострижен в монашество с именем Стефана вдовый протоиерей Симеон Севбо, избранный на кафедру епископа смоленского. Епископская хиротония его должна была состояться в воскресенье 15 марта, но неожиданная болезнь митрополита помешала этому. В виду неотложности этой хиротонии хотели совершить ее архиепископ Филофей и епископ Афанасий, но митрополит не дал своего согласия. Возведенный в сан архимандрита Стефан Севбо уехал в свой приход для продолжения пастырского служения.

Своим отказом в рукоположении архимандрита Стефана в сан епископа митрополит Пантелеймон показал, что имеет какие-то планы. Это обнаружилось, когда митрополит потребовал от Филофея и Афанасия выезда в свои епархии. Его требования были против постановления недавно состоявшегося собора епископов, но он с этим не считался. Митрополит надеялся, что после отъезда Филофея в Могилев и Афанасия в Витебск он сам возглавит Минскую и Наваградскую епархии и будет управлять ими при помощи Стефана, посвятив его в сан епископа слуцкого, викария Минской епархии. Такие мероприятия митрополита сильно встревожили белорусских деятелей. Они сообщили об этом немецким властям. Генеральный комиссариат приказал митрополиту Пантелеймону неотложно посвятить Стефана в сан епископа смоленского. При помощи немецких чинов военной полиции архимандрит Стефан был привезен в Минск и в воскресенье 17 мая 1942 года посвящен в сан епископа митрополитом Пантелеймоном и архиепископом Филофеем. На следующий день епископ Стефан уехал в свой приход в Раков для приготовления к отъезду в Смоленск.

 

5. Заточение митрополита Пантелеймона в монастырь.

Конфликт между митрополитом Пантелеймоном и белорусскими деятелями сильно углубился и принял нежелательные формы. Распоряжения митрополита относительно архиепископа Филофея показались им опасными для белорусского национального дела, поэтому решено было удалить митрополита из Минска и тем развязать руки архиепископу Филофею. За содействием они обратились к немецким властям. В конце мая митпополит был вызван в Генеральный комиссариат, где начальник отдела Юрда объявил об увольнении его на покой, а управление делами Церкви следовало передать архиепископу Филофею. Протест митрополита против такого решения не имел силы. Ему было приказано готовиться к отъезду в Ляды. Возвратясь из комиссариата, митрополит написал на имя архиепископа Филофея следующий декрет: «Вследствие своего отъезда из Минска на время моего отсутствия поручаю Вам все дела Белорусской митрополии». Документ этот был подписан митрополитом 1 июня 1942 года. После этого оба владыки пошли в храм, где Архиепископ Филофей отслужил напутственный молебен и сказал прощальную речь, выразив глубокую скорбь по поводу его вынужденного отъезда. В ответ митрополит произнес следующие слова: «Поручаю вас всех покрову Царицы Небесной». Утром на следующий день, 2 июня, подъехал автомобиль с немецкими чинами СД и увезли митрополита с его келейником о. Юлианом в Ляды и поместили в бывшем монастыре, в котором сохранилась церковь. Здесь он оставался до поздней осени. На зиму немцы перевезли его в г. Вилейку, где он жил под надзором немецкой военной полиции.

 

6. Белорусские деятели и архиепископ Филофей.

Через несколько дней после высылки митрополита в Ляды белорусские деятели представили архиепископу Филофею два меморандума, в которых изложили ряд своих требований. Для характеристики приведем некоторые из этих требований: произвести регистрацию всех благочинных в митрополии с целью перемещения их, уволив русских и назначив белорусов; организовать при архиереях «рады» из лиц духовных и светских, известных белорусских националистов; переменить состав городского духовенства в Минске и в Минской консистории, назначив сюда белорусов, при этом назывались фамилии кандидатов.

Архиепископ Филофей столкнулся непосредственно с белорусскими деятелями. Раньше они осаждали митрополита Пантелеймона, а теперь повели свою атаку на него. Из представленных требований он выполнил только одно, назначив священника Н. Лапицкого в Минск, а от остальных отказался, мотивируя тем, что он не митрополит и не может их выполнить. Это разгневало белорусских деятелей, которые начали помышлять о том, чтобы удалить из Минска архиепископа Филофея и на его место назначить более угодного им. Но они сознавали, что это не в их власти.

Когда в середине июля в Минске собрались епископы для обсуждения церковных дел в связи с высылкой митрополита в Ляды, белорусские деятели решили воздействовать на них через немецкие власти. Начальник отдела генерального комиссариата Беларуси г. Юрда вызвал архиепископа Филофея и епископов Афанасия и Стефана и потребовал от них объявления автокефалии Белорусской Церкви и выполнения ряда других пунктов, указанных белорусскими деятелями, при этом высказывал свои требования в грубой форме. Владыки ответили, что не компетентны это провести без митрополита и Bсeбелорусского церковного собора. Увидев неуступчивость епископов, Юрда согласился на созыв Церковного собора, а в возвращении митрополита отказал, ссылаясь на то, что архиепископ Филофей уполномочен вести дела вместо митрополита.

 

7. Общий церковный собор.

После неприятного разговора в генеральном комиссариате епископы решили начать подготовительные работы для созыва Всебелорусского церковного собора под руководством архиепископа Филофея. Епископы Афанасий и Стефан уехали в свои епархии. Архиепископ Филофей учредил Предсоборную комиссию под своим председательством, задачей которой было составление программы собора и подготовка материалов для рассмотрения. Комиссия немедленно приступила к работе.

Оставался открытым вопрос, кто будет председательствовать на соборе. На основании устава, утвержденного собором епископов, это право принадлежало митрополиту, как главе поместной Церкви. Но он был немецкими властями насильно отстранен от церковной власти и сослан в Ляды. Выяснение этого вопроса было поручено архиепископу Филофею. Он написал письмо к митрополиту и послал его через эконома архиерейского дома С. Менгеля. Митрополит ответил письмом следующего содержания: «Дня 1 августа 1942 года. Заместителю митрополита всей Беларуси архиепископу Филофею. Желая, чтобы фактически проведенная мною автокефалия получила надлежащее оформление, я поручаю архиепископу Филофею созыв собора белорусской православной иерархии совместно с выборными представителями духовенства и верующих мирян. Митрополит Пантелеймон».

Получив такие полномочия, архиепископ Филофей назначил открытие Всебелорусского собора на 28 августа, о чем немедленно разослал циркулярные распоряжения с предписанием произвести выборы делегатов. В распоряжении указал, чтобы делегаты от мирян избирались из среды известных своим благочестием прихожан, живущих в приходе в течение 3 лет и не моложе 30 лет. На рассмотрение собора предлагались два пункта: объявление автокефалии Церкви и утверждение ее статута.

Белорусские деятели имели свои соображения и планы относительно предстоящего собора. Они старались провести на собор молодых, послушных делегатов, чтобы использовать их в своих целях, поэтому были недовольны указанными архиепископом Филофеем условиями избрания делегатов. Они обжаловали это распоряжение перед немецкими властями. 14 августа начальник отдела генерального комиссариата Юрда послал архиепископу Филофею письмо, в котором выражал недовольство по поводу распоряжения о созыве собора без его согласия и потребовал представить ему статут Церкви для одобрения. По вопросу выборов делегатов на собор он потребовал заменить 30-летний возраст 21 годом и отменить трехлетний срок пребывания избираемого кандидата в приходе. Письмо заканчивалось угрозой: «Невыполнение моих предписаний может повлечь запрещение общего церковного собора. Я обязываю Вас немедленно исполнить мои предписания и ожидаю письменного подтверждения и извещения об исполнении предписанных мною изменений».

По требованию Юрды архиепископ Филофей представил ему статут Церкви, утвержденный собором епископов в марте 1942 года, а в ответ получил 18 августа письмо следующего содержания: «Представленные мне на одобрение статуты не могли получить моего одобрения. Они не только в своих постановлениях несовместимы с требованиями государства о правовом положении Церкви, но вообще непригодны во всем своем содержании». Дальше в письме он указал §§ статута, которые подлежали отмене, например, запрещал крестить евреев, открывать мастерские при монастырях, открывать духовные семинарии и академию без разрешения немецких властей, преподавать Закон Божий в школах; отменял юридическую силу церковных браков, поставил под вопрос православные церковные праздники и др. Стало ясно, что немецкие власти не намерены давать какие-либо права Православной Церкви в Беларуси. Юрда был высшим немецким чиновником, дававший направление немецкой политике в оккупированной немцами Беларуси. Его письмо представляло программу отношения гитлеровской Германии к Православной Церкви в Беларуси и вообще к белорусскому населению, как к покоренной нации.

К назначенному сроку прибыли на собор делегаты только из двух епархий: Минской и Наваградской. В епархиях Витебской, Могилевской и Смоленской церковная жизнь не была налажена, там было весьма мало церковных приходов, поэтому выборы делегатов вообще не производились. Гродненская епархия находилась за границей вследствие того, что вся Гродненщина была присоединена к Восточной Пруссии. Архиепископ Венедикт, как епархиальный архиерей, мало интересовался течением жизни в остальной части Беларуси. Он на собор не приехал и делегатов от своей епархии не прислал. Таким образом, собор состоялся из делегатов двух западно-белорусских епархий: Минской и Наваградской. По этой причине его нельзя назвать Всебелорусским Церковным собором.

Число делегатов от двух епархий представлялось в следующих цифрах: от Минской епархии — 26 духовных и 42 светских, всего 68 человек; от Наваградской епархии — от духовенства 17 и от мирян 22, всего 39 делегатов. На соборе присутствовало 107 человек и три иерарха: архиепископ Филофей и епископы Афанасий и Стефан. Минская епархия представляла засилие светского элемента на соборе, хотя мирян и священников должно было быть одинаковое количество.

Избранными делегатами от мирян оказались лица достойные и церковно настроенные. Молодых было мало. Требование немецкой власти избирать молодых не было выполнено.

Открытие заседаний затормозилось вследствие ходатайства епископов перед немецкими властями о возвращении митрополита Пантелеймона из ссылки для возглавления собора. Генеральный комиссариат отказал епископам. Решено было послать делегацию к митрополиту Пантелеймону с просьбой выдать архиепископу Филофею полномочие на ведение собора, необходимое на том основании, что митрополит Пантелеймон был главою Белорусской Православной Церкви и без его согласия постановления собора не могли иметь законной силы. Посланные делегаты — протоиерей И. Балай и С. Менгель — возвратились от митрополита с грамотой на имя архиепископа Филофея следующего содержания: «Вследствие моей невозможности по независящим от меня обстоятельствам прибыть на собор, на созыв которого, по Вашему желанию, я дал свое согласие, я поручаю Вам довести все дело до конца и председательствовать на соборе, если он состоится, как Вы меня об этом просите. Полагаюсь на Вашу епископскую совесть и мудрость, которые, надеюсь, дадут мне возможность утвердить постановления, выработанные на собрании духовенства и мирян под Вашим председательством. Митрополит Пантелеймон, 29 августа 1942 года, м. Ляды, Смолевицкого района».

30 августа после молебна в Преображенском храме бывшего женского монастыря открылись заседания собора под председательством архиепископа Филофея. На повестке стояли два пункта: объявление автокефалии и утверждение статута. По первому пункту ограничились чтением докладов об основах введения автокефалии и составлением писем к православным восточным патриархам по этому поводу. Всем было ясно, что в тяжелое военное время немецкой оккупации Беларуси не было канонических оснований делать объявление автокефалии своей Церкви. В дальнейшем процессе заседаний был рассмотрен и утвержден статут «Сьвятой Праваслаўнай Беларускай Аўтакефальнай Царквы». В нем заключалось 114 параграфов. В §113 было сказано: «Каноническое объявление автокефалии последует после признания ее всеми автокефальными Православными Церквами». Собор закончился 2 сентября 1942 года без формального объявления автокефалии.

 

8. Возвращение митрополита и посвящение новых епископов.

После Минского церковного собора наступило некоторое затишье в митрополии. Белорусские деятели, удовлетворившись составленными на соборе письмами к восточным патриархам, больше не беспокоили немецкий генеральный комиссариат Беларуси своими требованиями объявления церковной автокефалии. Но через полгода вспомнили про письма к патриархам и, узнав, что они еще не отосланы по назначению, пожаловались немецкой власти. Архиепископ Филофей был вызван в генеральный комиссариат. Он объяснил, что письма не посланы, потому что некому было их подписать. На основании утвержденного Минским собором в 1942 году статута Белорусской Православной Церкви это право принадлежало только митрополиту, как главе Поместной Церкви.

Архиепископ Филофей созвал Синод в начале апреля 1943 года для решения этого вопроса. В Минск прибыл только епископ Афанасий, архиепископ Венедикт и епископ Стефан не явились. Тогда Филофей и Афанасий обратились в генеральный комиссариат с просьбой возвратить из ссылки митрополита Пантелеймона для возглавления Синода и подписания писем. Это ходатайство было удовлетворено. Немедленно митрополит Пантелеймон был освобожден и 16 апреля привезен чинами немецкой военной полиции в Минск, где поселился в митрополичьих покоях.

Начались заседания Синода под его председательством. Первым пунктом было рассмотрение и подписание писем к патриархам. Владыки понимали, что письма не имели большого значения в военное время, но во избежание неприятностей с немецкими властями их подписали и отдали в генеральный комиссариат. Дальнейшая судьба их неизвестна. После этого были решены другие важные церковные дела. От имени православного белорусского епископата было послано письмо в генеральный комиссариат с просьбой наделения 33 гектарами земли каждой приходской церкви. Это ходатайство было предпринято в связи с ликвидацией колхозной советской системы и наделением землей всех бывших колхозников.

В начале мая смоленский епископ Стефан обратился с просьбой к митрополиту Пантелеймону о рукоположении ему в помощь викарного епископа архимандрита Павла Мелетьева, настоятеля церкви в г. Брянске. Митрополит запросил согласия на это всех епископов. Архиепископ Венедикт и епископ Афанасий ответили, что кандидата не знают и потому предоставляют решение вопроса митрополиту совместно с владыками Филофеем и Стефаном. Последний не замедлил прибыть в Минск в сопровождении архимандрита Павла. 17 июня 1943 года состоялось заседание Синода в составе митрополита, архиепископа Филофея и епископа Стефана. Постановили рукоположить архимандрита Павла в сан епископа Рославльского, викария Смоленской епархии. Неизвестный кандидат был оставлен в Минске на испытание. Рукоположение его совершили 11 июля митрополит Пантелеймон и архиепископ Филофей в Преображенской кафедральной церкви в Минске. Новорукоположенный не был доволен ни своим титулом, ни положением викарного епископа: он хотел быть самостоятельным епархиальным архиереем и иметь титул епископа брянского. Местожительство его оставалось в Брянске. Вскоре выяснилось, что он был неподходящий кандидат в епископы. В июле 1945 года, эмигрировав в Германию, он перешел в католичество восточного обряда, спасаясь от насильственной репатриации на родину. Умер в католическом монастыре в Бельгии.

Посвящением Павла Мелетьева в сан епископа были возмущены белорусские деятели в Минске. Они заявили свой протест в форме новых меморандумов в генеральный комиссариат, обвинив весь белорусский епископат в антибелорусской деятельности. Немцы не придали этому большого значения.

Несмотря на тяжелое военное положение, церковная жизнь в Беларуси развивалась и укреплялась: на востоке создавались церковные общины, открывались храмы, епископы рукополагали священников из кандидатов, представленных церковными общинами. Конечно, кандидаты были мало подготовлены для пастырского служения, но жаждущий духовной пищи верующий народ и этими был доволен. Пастырская деятельность расширялась, охватывая все большее и большее число людей.

В процессе развития церковной жизни появилась необходимость назначить епископа в Гомель. Синод учредил Гомельско-Мозырскую епархию. Бывшее Гомельское викариатство Могилевской епархии стало самостоятельной епархией. На кафедру епископа этой епархии был избран вдовый протоиерей Георгий Боришкевич, настоятель кафедрального собора и член духовной консистории в Гродно, уроженец Волыни. Хиротония его должна была состояться в конце сентября 1943 г. в Минске, но затруднения с путешествием не позволили ему выехать из Гродно, где он постоянно жил со своей матерью и сыном. Архиепископ Венедикт постриг его в монашество с именем Григорий и 18 сентября возвел в сан архимандрита.

В середине октября архиепископ Венедикт поехал в г. Вену (Австрия) на епископскую конференцию иерархов Русской Православной Церкви За границей, созванную берлинским и германским епархиальным архиереем митрополитом Серафимом Лядэ по делу избрания в Москве патриарха Сергия. Его сопровождал на эту конференцию архимандрит Григорий Боришкевич. По просьбе архиепископа Венедикта епископат этой Церкви, во главе с митрополитом Анастасием, посвятил в сан епископа гомельского архимандрита Григория. Посвящение состоялось 24 октября в русской церкви в Вене. Возвратившись в Гродно, епископ Григорий просил митрополита Пантелеймона принять его в состав епископата Белорусской Православной Церкви, что и было сделано синодальным постановлением. В Гомельскую епархию ему не довелось отправиться по причине приближения фронта.

 

9. Епископский собор.

Военное положение ухудшилось не в пользу немцев. Немецкая армия отступала. Однако немцы не признавались в своем поражении и называли это отступление сокращением фронта. Вся Украина уже была занята советской армией и фронт находился у границ Беларуси. После ликвидации Рейхскомиссариата Украины немцы присоединили Полесье к Генеральному комиссариату Беларуси. В Пинске епископствовал в это время митрополит Александр Иноземцев, а в Бресте — архиепископ Иоанн Лавриненко, который подал заявление с просьбой принять его в состав белорусской иерархии. В начале апреля 1944 года синодальным постановлением его ходатайство было исполнено с сохранением за ним титула: «Архиепископ Полесский и Брестский». Митрополит Александр, считавший себя принадлежащим к юрисдикции варшавского митрополита Дионисия, воздержался от подчинения белорусскому епископату.

В середине мая 1944 года митрополит Пантелеймон созвал собор епископов в Минске. Прибыли все иерархи: из Гродно архиепископ Венедикт и епископ Григорий, из Наваградка епископ Афанасий, из Бреста архиепископ Иоанн, из Борисова епископ Стефан, из Могилева епископ Павел и на месте были митрополит Пантелеймон и архиепископ Филофей. В Минск прибыл в это время митрополит Александр в качестве гостя президента Белорусской Центральной Рады Островского. Собор созвали по требованию немецких властей, хотевших, чтобы белорусские епископы высказались против возведения в Москве митрополита Сергия в патриархи. Хотя вопрос был чисто церковный, но носил политический пропагандистский характер, и по нему сделали свои заявления православные епископы Польши и Германии.

Заседания собора епископов в Минске проходили под председательством митрополита Пантелеймона. В них приняли участие все прибывшие иерархи, в том числе и митрополит Александр. По вопросу возведения Сергия в патриархи немцы прислали готовый текст декларации для подписи, но собор епископов составил свой текст. Вокруг этого вопроса долго продолжались дебаты, пока не был выработан текст, удовлетворивший обе стороны. Подписанный собором епископов текст постановления был передан немецкому чиновнику.

Следующим весьма важным пунктом заседания собора было рассмотрение письменных распоряжений президента Белорусской Центральной Рады, созданной немецкими властями в начале 1944 года, касавшихся церковной жизни и ограничивавших ее свободное развитие. Собор высказался в категорической форме против вмешательства этой «Рады» во внутренние дела Церкви, подлежащие компетенции церковной иерархии.

Кроме того, были решены другие важные церковные вопросы, из которых для примера укажем следующие: присвоение митрополиту Пантелеймону титула «Его Блаженство», права ношения им двух панагий и предношения креста; утверждение и подписание статута Белорусской Православной Церкви с изменением некоторых параграфов в нем; присоединение к Белорусской митрополии двух полесских епархий: Пинской и Брестской с епархиальными архиереями и духовенством.

Собор епископов закончился в спешном порядке, потому что близость немецко-советского фронта беспокоила всех. Во второй половине мая советские войска прорвали линию фронта между Витебском и Оршей и быстро двинулись на запад Беларуси. Белорусские иерархи во главе с митрополитом в спешном порядке выехали в Гродно и оттуда 7 июля 1944 года эмигрировали в Германию. Бежали за границу все белорусские деятели, причинившие много вреда православному духовенству и Церкви в Беларуси. Своими несвоевременными действиями они способствовали гибели многих тысяч человеческих жизней. Белорусское духовенство осталось на своих приходах и до конца разделило судьбу своих прихожан. Все постановления и труды белорусского епископата в деле создания Белорусской Православной Церкви обратились в ничто и перешли в область истории.

 

 

Глава III. Положение Беларуси под немецкой оккупацией

1. Бедствия населения.

Немецкая военная оккупация Беларуси продолжалась более трех лет (июнь 1941 — июль 1944). За это время немецкая власть проявила себя достаточно, чтобы о ней можно было что-то определенное сказать.

Немцы пришли в Беларусь с уже готовой программой, которую начали проводить, лишь только твердо стали на белорусской земле. Они разделили Беларусь на три зоны. Первая зона — Гродненщина — была присоединена к Восточной Пруссии и подчинена общегерманским законам и предназначалась для колонизации и германизации в первую очередь. Вторая зона создана из округов Наваградчины, Виленщины и Минщины под названием Генеральный комиссариат Беларуси с центром в Минске. Управлял этой зоной генеральный комиссар со штатом немецких партийных (гитлеровских) чиновников, задачей которых было подготовить область для колонизации и обращения ее в провинцию Германской империи — Третьего Рейха. Витебщина, Могилевщина и Смоленщина с Брянским округом находились в военной полосе, которая составляла военную зону Беларуси, где управление было в руках военного командования. Полесье с Пинском и Брестом были присоединены к Рейхскомиссариату Украины. Между зонами немцы установили искусственные границы, которые местные жители не смели пересекать без особого разрешения немецких властей. Эти границы сильно препятствовали течению церковной и гражданской жизни.

Хотя фронт военных действий между немецкой и советской армиями находился на востоке далеко от границ Беларуси, но в стране не было спокойствия. Мирные жители тяжело страдали от немцев и от советских партизан, которые обычно скрывались в лесах, а ночью нападали на немецкие сторожевые и административные пункты, взрывали поезда и железнодорожные линии, убивали неугодных им лиц, грабили сельских жителей, забирая у них скот, лучшую одежду и продукты. Белорусские деревни обнищали и не могли прокормить голодавшее городское население. Еврейское население, составлявшее большой процент населения белорусских городов и местечек, было немцами зверски уничтожено, а дома сожжены. Беларусь представляла печальную картину нищеты и разрушения.

Небольшие немецкие отряды и местная белорусская полиция боролись с партизанами, но от этой борьбы страдало мирное население. Преследуя партизан, немцы жгли деревни и убивали жителей, подозревая их в симпатии к партизанам, которые фактически были хозяевами в провинциях. Полная беззащитность сельского населения, весьма тяжелые условия жизни привели к гибели десятков православных священников и многих тысяч крестьян и городских жителей.

Кроме советской партизанщины в 1942-1943 годах буйствовали в западно-белорусских районах и польские партизаны. Они замучили насмерть несколько православных священников, убили их семьи и многих православных белорусов. Эти жертвы безвременья заслуживают особого исследования историков.

Средние и высшие учебные заведения были закрыты. Немцы разрешали иметь только ремесленные школы для юношества и начальные для детей. В начале школьного 1943/44 года была открыта учительская семинария в Наваградке с сокращенной программой. Преподавание Закона Божия во всех школах было запрещено. Воспитание детей и юношества проводилось в национал-социалистическом немецком духе: без Бога, без христианской религии. Вместо христианских понятий прививалось нео-язычество гитлеровско-германского типа. Взрослая молодежь насильственно вывозилась в Германию на работы, где ей нашивали ярлык «ост-арбейтеры» — «восточные рабочие».

Верующие люди ожидали помощи от Бога. В надежде на избавление от бед и несчастий жители западно-белорусских деревень сооружали большие деревянные кресты, украшали их цветами и полотенцами и ставили по окраинам своих селений. Все это делали по обету в течение одной ночи. Затем призывали священников, которые освящали эти кресты и служили всенародные молебны. Эти кресты символизировали страдание народа.

 

2. Вмешательство светского белорусского актива в церковные дела.

В программу колониальной немецкой политики входило благосклонное отношение к местной церковной жизни. Немецкие военные власти в восточных областях Беларуси содействовали восстановлению церковной жизни, оказывали помощь в открытии церквей и помещений для совершения богослужений, выдавали священникам удостоверения, позволявшие им беспрепятственно исполнять душепастырские обязанности среди верующих. С разрешения генерального комиссариата Беларуси митрополит Пантелеймон получил возможность возглавить Белорусскую Православную Церковь и учредить митрополичью кафедру в Минске. Однако, предоставляя все эти возможности, немецкие власти строго контролировали деятельность духовенства.

Зависимостью Православной Церкви от немецкой власти воспользовалась небольшая группа белорусских активистов, состоявшая из 5-6 молодых людей, атеистически настроенных, которые хотели проводить в Церкви свои тенденции политического характера. О них уже говорилось выше. Состоя на немецкой службе в Минске и пользуясь некоторым доверием немецкой власти, они вмешивались в дела церковного управления и навязывали свою волю белорусской православной иерархии. Не имея возможности непосредственно воздействовать на епископат, они писали доклады и меморандумы в генеральный комиссариат, излагая в них свои требования по церковным делам и настаивая, чтобы немецкая власть приказала митрополиту исполнить изложенное в их меморандумах. Они добились отстранения митрополита Пантелеймона от церковной власти и ссылки его в бывший монастырь Ляды. По их требованию немецкий генеральный комиссариат передал власть в Минской митрополии архиепископу Филофею и этим обезглавил Белорусскую Православную Церковь. Когда архиепископ Филофей не стал исполнять их требования, они выступили против него и потребовали его удаления из Минска, чтобы на его место пригласить другого епископа. Произвол политических факторов свидетельствует о тяжелых условиях, в которых находилась Православная Церковь в Беларуси во время немецкой оккупации.

Белорусские активисты и генеральный комиссариат домогались объявления церковной автокефалии, не понимая канонического значения этого слова. Положение Белорусской Православной Церкви было самостоятельное в том смысле, что она не подчинялась в это время никакой высшей церковной власти, находившейся за границами Беларуси. Она управлялась Собором и Синодом своих епископов и возглавлялась митрополитом, которому собор в Минске 15 мая 1944 года дал титул «Его Блаженство», присваиваемый обычно только главам некоторых автокефальных Церквей. Православная Церковь в Беларуси находилась на пути к полной самостоятельности, но до канонической автокефалии ей было еще далеко. Прежде всего Беларусь не была самостоятельным государством и судьба ее зависела от исхода войны. Государственная независимость была одним из важных условий объявления автокефалии Церкви. При таком положении требование провозглашения автокефалии Белорусской Церкви было демагогическим приемом безответственных лиц, руководствовавшихся политическими соображениями.

Второе требование — белорусизация Церкви. Трудно понять, что подразумевалось под этим понятием. В церковной жизни белорусизация была проведена. Церковная канцелярия велась на белорусском языке. Священники произносили проповеди в церкви и с прихожанами разговаривали на белорусском языке. Богослужения совершали по-церковнославянски. Это было признано немецкой властью и узаконено статутом Белорусской Православной Церкви. Закон Божий в школах был запрещен немцами. Таким образом требование белорусизации Церкви сводилось к нулю, оставаясь фразеологией, рассчитанной на внешний эффект для немцев, не знавших белорусской действительности.

Во второй половине 1943 года активисты изменили свою тактику и повели атаку на всю белорусскую православную иерархию и на приходское духовенство. В меморандуме от 5 июля 1943 года они писали:

«Белорусская Православная Церковь сегодня по своему составу административно-иерархического аппарата, по его национальной настроенности установилась как российская с сильным антибелорусским характером, и как таковая проявляет свою деятельность». Спустя месяц те же лица писали: «Через Церковь в Беларуси действуют различной окраски факторы с целью через российский характер Церкви и церковной  работы удержать Беларусь в неотделимости от великого конгломерата «единой-неделимой» с одной стороны или от Советского Союза с другой стороны. Архиепископ Филофей, пользуясь доверием властей, без сомнения проводит издевательство над белорускостью и через Церковь укрепляет российскость Беларуси. Является необходимым создание белорусского управления с компетенцией надзора над духовно-национальными делами Беларуси».

Согласно этим обвинениям, посредством Церкви проводилась политическая работа, вредная белорусским национальным интересам. Но в действительности так не было. Церковь жила своей обычной жизнью, высшее и низшее духовенство занималось религиозно-пастырской деятельностью и в политику не вмешивалось. Поэтому оно не заслужило таких обвинений со стороны белорусских активистов, старавшихся набросить тень на белорусскую церковную иерархию и приходское духовенство, обвинив их в симпатиях к советской власти. Ни одно обвинение не было подтверждено фактом, что доказывало их полную несостоятельность.

Немецкие власти решили проверить национальность белорусского православного духовенства. Они разослали анкеты и потребовали представить их к назначенному сроку. Анкеты были заполнены и сданы немецким властям. Из них выяснилось, что 90% православного духовенства объявило себя белорусами и только незначительное число записались русскими или украинцами. Немецкие власти поняли, что все обвинения против духовенства необоснованы.

Осенью 1943 года положение на немецко-советском фронте сильно ухудшилось. Немцы отступали под напором Красной Армии. Не имея достаточно сил удержать власть в Беларуси, они решили разделить ее с белорусами. В октябре 1943 года они создали Белорусскую Центральную Раду, видимость белорусского правительства с ограниченными правами. В компетенцию БЦР были переданы: организация белорусской армии (БКА), дела культуры и народного образования, социальное обеспечение. Президентом БЦР был назначен Радослав (Роман) Казимирович Островский. БЦР назначила своих уездных начальников, которые действовали совместно с немецкими гэбитс-комиссарами.

При БЦР был создан отдел по церковным делам. Этот отдел включился в деструктивную работу против Белорусской Православной Церкви. Президент Островский, не сговорившись с архиепископом Филофеем, решил удалить его из Минска и пригласить на его место епископа смоленского Стефана. Митрополит Пантелеймон на это не согласился. Тогда Островский начал действовать своей властью. Но из этого ничего не вышло, ибо епископ Стефан решительно отказался от предложенной ему чести. После неудавшейся попытки Островский задумал устранить от руководства церковью неуступчивого старика митрополита Пантелеймона и возвести на его место пинского митрополита Александра Иноземцева. В это время Пинск и Брест были присоединены немцами к Генеральному комиссариату Беларуси. Для переговоров Островский пригласил к себе митрополита Александра. Было это перед Собором епископов, назначенным митрополитом Пантелеймоном на 12 мая 1944 года в Минске. Прибывшие епископы в частных разговорах высказались против митрополита Александра. Об этом сообщили Островскому. Приближение фронта не позволяло Островскому заниматься церковными делами. Через две недели после Собора, в конце мая, все бежали из Минска на запад от советских войск, а в августе ими была занята вся Беларусь.

Характерным документом, свидетельствующим о произволе БЦР в делах Православной Церкви в Беларуси, является распоряжение президента Островского с требованием, чтобы все назначения, перемещения и увольнения лиц духовного сана проводились епархиальной властью после согласования с отделом вероисповедания БЦР и чтобы все кандидаты в духовный сан представлялись в тот же отдел БЦР за две недели до рукоположения. Это распоряжение ставило Православную Белорусскую Церковь и ее иерархию в полную зависимость от светской власти.

Из этого краткого обзора видно, что православная церковная жизнь в Беларуси во время немецкой оккупации находилась в весьма тяжелых условиях. Свободу Церкви ограничивали не только немцы-победители, но еще больше побежденные белорусы, так как к власти пришли безбожники и люди мало способные к государственному управлению.

 

3. Положение католиков и Католической Церкви.

Немцы застали Католическую Церковь в Беларуси сильно ослабленной. Число римо-католиков в западно-белорусских областях значительно уменьшилось по сравнению с довоенным временем. Советские власти вывезли в концлагеря тысячи поляков из Беларуси, главным образом польских осадников, помещиков и государственных чиновников. В ссылку попали также некоторые католические священники. Многие храмы стояли закрытыми без настоятелей.

Немецкие власти знали, что белорусы римо-католики сильно ополячены, поэтому отнеслись к ним недружелюбно, как к своим врагам. Тем не менее молодые польки, знавшие немецкий язык, устроились при немцах в качестве переводчиц.

Молодые поляки поступили на службу в полицию и в разные немецкие учреждения. Немцы принимали их на службу как белорусов. Эти молодые люди вскоре образовали тайные польские легионы, которые действовали, как польские партизаны. И. Касяк в своей книге: «З гicтoрыi Праваслаўнай Царквы беларускага народу» (стр. 119) поместил протокол № 5 от 3 мая 1943 года совещания представителей тайной польской организации гренадеров, в котором говорилось следующее:

«1) Все немецкие учреждения в поветах должны быть переполнены только нашими людьми, чтобы вся практическая власть была в наших руках. Таким образом все полицейские и коменданты смогут оказать помощь оружием и амуницией нашим вооруженным легионам, проводить разведку и делать соответствующее влияние на немцев и на все их окружение.

2) Каждый поляк должен помнить, что… никогда и ни за что белорус не захочет дать нам помощь, потому мы должны стремиться выжить белорусов из всех учреждений… стремиться найти всякие материалы, обвиняющие белорусов за связь с партизанами для того, чтобы их расстреливали. Таким образом мы сможем не только выжить белорусов, но и настроить белорусское население против немцев. Затем, при помощи умелой пропаганды перетянем белорусов на свою сторону и достигнем, как минимум, их нейтралитет.

3) Через своих людей просить полицию и немцев сжигать белорусские деревни под предлогом, что они помогают партизанам».

«В инструкции №7 от 14 мая 1943 года руководящий центр гренадеров указывает, что цель польских легионов — освобождение Заходней Беларуси от большевизма, но каждый поляк должен помнить, что белорусы — это враги польского народа… поляки должны всеми способами компрометировать белорусов перед немцами, добиваясь арестов белорусов с тем, чтобы потери в белорусах были наибольшими».

Немцы, однако, разобрались в действительном положении дел и начали расправу с поляками, при помощи тайных агентов раскрывали польские организации, арестовывали и расстреливали их участников. Во многих городах Западной Беларуси были тайные польские начальники уездов (старосты) с целым штабом служащих.

Некоторая часть ополяченной белорусской интеллигенции примкнула к белорусским национальным деятелям. Белорусскими патриотами они не были. Некоторые из них были редакторами белорусских газет, которые издавались с разрешения немецкой власти. В Минске издавалась «Ранiца», а в Барановичах — «Барановiцкая газэта». В этих газетах, если что писали о православном духовенстве, то только плохое, зато восхваляли католическое духовенство, особенно их мнимые заслуги для белорусского национального дела. Вместе с белорусскими активистами они вмешивались в дела Православной Церкви, но совершенно молчали о своей Римо-Католической Церкви, в которой все богослужения совершались на латинском и польском языках. Кс. Годлевский Викентий, занимая в 1942 году высокое служебное положение главного школьного инспектора, составил школьную программу обучения, в которой упоминалось православие только с конца XVIII века, и то как орудие царской политики. По этой программе должны были учиться православные дети.

Католическая миссия восточного обряда в Альбертине около Слонима, молчавшая при Советах, с приходом немцев оживила свою деятельность. Начальник этой миссии кс. А. Неманцевич получил из Рима в начале апреля 1942 года звание папского экзарха для католиков восточного обряда в Беларуси и был признан немецкой властью. Свою миссионерскую работу он начал с того, что объявил себя «щырым беларусам», хотя был поляком. Местные белорусы-католики выдвигали его, как великого белорусского деятеля и патриота. Кс. Неманцевич убеждал белорусов, что национальной белорусской религией должна быть уния. Ему вторили белорусские деятели из среды католиков. В Барановичах в том же направлении работал кс. Горошка. Однако деятельность кс. Неманцевича показалась немцам подозрительной. В августе 1942 года его арестовали и расстреляли. После ареста кс. Неманцевича разбежались все его помощники монахи из Альбертина. Таким образом закрылась католическая миссия восточного обряда в Альбертине, существовавшая с 1924 года и причинившая православным много несчастий. В Альбертин был назначен православный монах священник, который не нашел там ни одного униата. Многолетняя миссионерская деятельность альбертинских монахов иезуитов ничего не сделала для католичества.

На востоке Беларуси пытались миссионерствовать католические священники, командированные виленским архиепископом Яблжиковским. В Минском и Смоленском округах они начали организовывать приходы. Среди них были ксендзы: Малец, Гляковский, Татаринович; в Минск прибыл кс. Годлевский. Но им не суждено было долго служить. В начале 1942 года были арестованы немцами Малец и Гляковский, и дальнейшая судьба их неизвестна. Годлевский был арестован в конце декабря того же года и расстрелян. Успели вовремя уехать на запад Горошка и Татаринович. В течение 1942-1944 годов немцы расстреляли много католических священников, заподозрив их в польской конспиративной работе. В Наваградке в марте 1944 года были расстреляны католические монахини, жившие при приходском храме. Польская конспиративная работа против немцев отразилась на судьбе католического духовенства в Беларуси.

 

Добавить комментарий